Максим Миронов: «Как Меркель научилась говорить с гопником» — otpodruzhki.ru

Максим Миронов: «Как Меркель научилась говорить с гопником» — otpodruzhki.ru

«Я рос в достаточно пролетарском районе Новосибирска, и с гопниками мне приходилось сталкиваться с юношества. «Сталкиваться» — не весьма подходящее слово, быстрее, гопники были некоторой местной элитой и задавали порядки поведения на районе. Если группа гопников вступила с тобой в диалог, дело, быстрее всего, завершится отъемом средств», — пишет доктор IE Business school в Мадриде в «Живом журнальчике».

«Диалоги были бы различными. Традиционная ситуация смотрится так:

— Средства есть?

Как верно ответить на этот вопросец? Если скажешь «нет», то здесь же следует:

— А если найдем?

Это уже наиболее непростой вопросец. Ведь если скажешь «ну, отыскиваете», и они отыщут, то ты должен средства дать, ведь ты им соврал на голубом глазу и должен поплатиться за свое вранье. Если отказываешься от добровольческого обыска — еще ужаснее, ведь сиим ты очевидно показываешь, что соврал (по другому что для тебя страшатся обыска). Но тогда, может, лучше сходу не лгать, и на вопросец про средства ответить честно «да, есть». Тогда следует вопросец:

— Займи мне до завтра Х рублей, на сигареты не хватает.

Отказать недозволено — обидишь неплохого человека. И понимаешь, что если занял, то «долг» никто для тебя возвращать не собирается. Короче, вроде бы ты ни дал ответ на вопросец, с средствами ты расстаешься.

Средства отбирали даже у тех, у кого их сейчас не было. К примеру:

— Мне здесь мой кореш произнес, что ты там про меня нехорошие вещи говорил?

Если ты отвечаешь: «Нет, такового не было», то здесь же следует вопросец:

— Ты что, хочешь сказать, что мой кореш лжет?

И здесь выбор — сказать, что кореш лжет — это оскорбить кореша, который для тебя завтра предъявит, а если сказать «нет, не лжет» — это согласиться с изначальными обвинениями. Короче, как ни отвечай, ты или оскорбил гопника, или его кореша, и должен естественно заплатить им за обиду. Если в срок не принесешь компенсацию, тебя ставят на счетчик. Один мальчишка в примыкающем дворе так вынес из дома все средства и золото, чтоб рассчитаться за типо нанесенную им обиду.

Почти все мои знакомые считали, что необходимо научиться говорить по понятиям, тогда и реально избежать негативных последствий, если гопники приглашают тебя к диалогу. По сути это были пустые надежды: никакие способности не выручали. Ведь если гопники втянули тебя в диалог, означает, они сумеют для тебя разъяснить, почему ты должен дать им средства. У их нет цели разобраться на самом деле и узнать правду. Конечная цель хоть какого их диалога — это разъяснить, почему ты должен дать им средства.

Ты проиграл уже тогда, когда решил начать диалог. Я это сообразил достаточно рано и старался этих диалогов избегать. По способности, очень расслабленно и не положительно и не отрицательно, к примеру: «Пацаны, нет времени болтать, на урок опаздываю», и удаляешься резвым шагом, пока они соображают, что ответить. Если стремительно уйти не выходило, то лучше было сходу вступить в открытую конфронтацию, к примеру «С какой целью интересуешься?». Безизбежно, несколько раз меня достаточно серьезно лупили. Я был худенький и слабенький, не считая того, в детстве меня дали обучаться в музыкальную школу при консерватории, а не в секцию бокса. Зато и средства отбирать больше не пробовали, хотя они у меня повсевременно водились — с 10 лет я занимался маленькой фарцовкой, а с 14 лет писал программки на заказ. Что я также сообразил с юношества — гопникам нерентабельны открытые конфликты. Они могут избить тебя один раз, чтоб запугать. Но если это не сработало, то, быстрее всего, они от тебя отстанут и будут стричь тех, с кем не нужно столько возиться.

Почему гопники не обожают открытые конфликты? Есть две предпосылки. Во-1-х, опосля их может появиться противная для их суета. Однажды, когда моей головой в школе разбили оконное стекло, то вызвали докторов, милицию и некоторое количество дней шли допросы школьной элиты и их родителей. Хоть какое применение силы может выйти из-под контроля и привлечь ненужное внимание третьих лиц. В случае добровольческой отдачи средств подобные опасности близки к нулю. Во-2-х, и это самое принципиальное, каждое избиение не по делу рушит стиль «великодушных донов». Весь их концепт отъема средств заключен в том, что они обходительные люди, тихо и расслабленно со всеми говорят. Силу не используют. Если они смогли методом собственных умственных усилий разъяснить для тебя, что ты им должен средств — то, ты, естественно, неси. Не смогли, ну хорошо, ступай с миром. Любой отъем средств силой ставит их на одну доску с тупыми похитителями. А гопники хлопотали о собственном стиле дворовых интеллектуалов.

Опосля того, как я уехал из Новосибирска, я больше нигде с ними не сталкивался. Не то, что меня больше не грабили. Грабили. Но это было весьма просто — удар в лицо и отъем бумажника. Либо, к примеру, подмешали наркотик, очнулся в реанимации без средств и без вещей. Опосля моего новосибирского юношества, никакие бандиты со мной псевдоинтеллектуальные беседы заводить не пробовали — обычным и понятным языком разъясняли, что им от меня необходимо.

Почему я про это вспомянул и так длительно говорил? Поэтому что действия, которые происходили со мной 30 годов назад, весьма напоминают то, как Путин пробует развести Меркель. Путин пробует втянуть ее в нескончаемый диалог, где при всех раскладах Путин окажется победителем.

Как этот диалог смотрится на реальный момент:

20 августа. Песков заявил, что в Рф будет проведено расследование, если подтвердится информация о отравлении Навального.

24 августа. Германская клиника «Шарите» заявила, что Навальный был отравлен. Чудилось бы, условие, которое ставил Песков 20 августа, выполнено. Необходимо начинать расследование. Но на последующий денек Кремль ставит новое условие.

25 августа. По словам Пескова, повода для расследования пока нет, потому что непонятно, действию какого вещества подвергся Навальный. Какой вывод должен создать обычный человек? По каким-то причинам для старта расследования необходимо идентифицировать вещество. Как станет понятно, чем отравили Навального, расследование здесь же начнется.

2 сентября. Германские власти заявили, что Навальный был отравлен «Новичком», при этом заявление было изготовлено на самом высшем уровне — канцлером ФРГ. Начинает ли Кремль расследование, как обещал Песков 25 августа? Нет, не начинает. Следует вереница новейших требований и отговорок — создание совместного консилиума с русскими медиками, непредоставление данных Рф от Германии, если Навального и отравили, то не в Рф, а в Германии, следователям МВД (Министерство внутренних дел — орган исполнительной власти, правительственное учреждение, в большинстве стран, как правило, выполняющий административно-распорядительные функции в сфере обеспечения общественной безопасности) необходимо отдать доступ к Навальному.

Мы лицезреем, что требования Кремля вырастают как головы гидры. Стоит выполнить одно условие, как возникают остальные. Эта игра без конца и края, и Меркель в ней не может одолеть, если следовать правилам, навязанным Путиным. Представим, что Германия согласится пустить русских профессионалов, чтоб они сами убедились в наличии «Новенького». Если им просто показать анализы, то ответ будет, быстрее всего: «Мы не верим, покажите нам, как вы его отыскали». Если Германия покажет (и тем нашим разрабам химоружия уйдет ценная информация, в котором месте они прокололись), то постоянно можно сказать: «Да, «Новичок» там есть. Но ведь его могли сделать и не у нас, ведь его рецепт есть у государств НАТО (Организация Североатлантического договора, Северо-Атлантический Альянс — крупнейший в мире военно-политический блок)«. Как можно обосновать, что «Новичок» приехал из Рф? Чисто на теоретическом уровне германские спецы могут приехать в Россию и исследовать все места, где был Навальный в то утро. И здесь два сценария. Если они ничего не отыщут (ведь у гбшников были три недельки, чтоб почистить следы), то кремлевские произнесут: «Ага, вот видите, ничего у нас не отыскали, означает, вы и отравили».

Если же германским спецам получится что-то отыскать, то снова включат пластинку: «А где гарантия, что вы не привезли с собой, ведь всем понятно, что «Новичок» делается в странах НАТО (Организация Североатлантического договора, Северо-Атлантический Альянс — крупнейший в мире военно-политический блок)«. Если же немцы откажутся двигаться в Россию (к примеру, по суждениям своей сохранности), то кремлевские произнесут: «Ага, вот видите, они не желают двигаться, хотя мы их и зовем. Означает, буквально они подкинули». Если же Германия не пускает наших профессионалов: «Вот видите, они не пускают наших профессионалов, чтоб те все проверили, означает, им есть что скрывать». А если Германия не отвечает на глупые запросы: «Вот видите, они сами отрешаются отвечать на наши запросы, как мы можем возбудить дело?».

Гопник Путин пробует втянуть Меркель в этот нескончаемый диалог, где он гарантировано выйдет победителем. Чем далее ему получится продвинуться в этом диалоге, тем больше у него будет козырей. На любой ответ Германии можно задать десяток собственных вопросцев (по делу и не по делу), на любой факт — выдвинуть десяток других разъяснений. На любой вывод, выдвинуть десяток колебаний. Гопника нереально в чем либо уверить либо что-то ему обосновать. Он сразу является и прокурором, и арбитром. Степень уверительности вашего резона будет оценивать конкретно гопник, а не вы, если даже для вас самим ваш резон кажется весьма убедительным. И его цель — не отыскать правду, он ее и так понимает.

Путин не 1-ый раз применяет схожую стратегию — втянуть партнеров в нескончаемый диалог, чтоб посеять огромное количество колебаний. Это было и в случае с малайзийским «Боингом», и с отравлением Скрипалей, и в случае с Литвиненко. Это, пожалуй, 1-ый раз, когда Запад, а именно Меркель, закончила вестись на гопнические разводки Путина. Мы лицезреем, что опосля 2-ух раундов («обоснуйте, что он отравлен» и «скажите, каким веществом»), Германия просто решила игнорировать Путина и посылает все данные в ОЗХО (Организация по воспрещению хим орудия) и партнерам по «Большенный семерке». Растрачивать время на нескончаемые дискуссии, в итоге которого сам и окажешься повинет, видимо, никому больше не охото.

В конце концов, самый основной вопросец. Почему Путин крутится, как уж на сковородке, а не последует примеру саудовцев, которые опосля провальной операции по устранению неугодного журналиста, осудили 8 человек? Тут есть два разъяснения. Во-1-х, «Путин собственных не сдает». Понятно, что покушение совершено по приказу Путина, и если он сдаст исполнителей, то это очень подорвет его авторитет снутри мафиозно-гбшной структуры. Во-2-х, как я писал ранее, гопники не обожают шум и предпочитают все созодать тихо и расслабленно.

Отсюда и стратегия захвата Крыма — «обходительными людьми» без одного выстрела, типа сами Крым добровольно дали. Отсюда и долголетний процесс монополизации власти — по большей части он шел тихо, без открытых конфликтов. Отсюда и долголетнее давление на Навального. Все в рамках «закона». Если закона подходящего нет, его выдумывают. Если Путин формально признает, что кто-то из его силовиков пробовал уничтожить Навального, то это будет означать, что Путин де-факто признает, что не сумел совладать с ним методом «умственной гопнической беседы», и обязан начать действовать, как дворовый жулик, методом грубой силы. А Путин весьма ценит собственный стиль дворового интеллектуала, которому «опосля погибели Махатмы Ганди и побеседовать не с кем».

Ещё новости

Добавить комментарий