Лев Шлосберг: «Отравление — любимый метод, к которому прибегают спецслужбы в политической войне» — otpodruzhki.ru

Лев Шлосберг: «Отравление — любимый метод, к которому прибегают спецслужбы в политической войне» — otpodruzhki.ru

«20 августа произошла 3-я попытка отравления Алексея Навального. 1-ый эпизод случился 27 апреля 2017 года, когда Навальный выходил из кабинета ФБК: к нему подбежал хулиган и выплеснул в лицо содержимое стакана. Опосля этого была утрата зрения правого глаза на 80%, но исцеление посодействовало восстановиться. Гопники тогда писали про «зеленку». Негодяя никто не находил», — пишет депутат Псковской областной думы на собственной страничке в Facebook.

«2-ой эпизод (28 июля 2019 года) случился, когда Алексей был осужден к аресту и посиживал в СИЗО опосля протестов из-за недопуска кандидатов на выборы в Московскую городскую Думу. Тогда у него нежданно развилась опухоль (патологический процесс, представленный новообразованной тканью) на лице, которую тюремные докторы растолковали неожиданным (первым в жизни) приступом аллергии. Аллергент не был установлен.

Оба злодеяния остались полностью безнаказанными для заказчиков, организаторов и исполнителей. Наиболее того — оба варианта сопровождались издевательским улюлюканьем пропутинской гопоты. Что такое безнаказанность в сочетании с общественным глумлением? Это благодарность за сделанную «работу» и поощрение.

Отравление — любимый метод, к которому прибегают спецслужбы в политической войне (это нереально именовать борьбой, это необъявленная война). Расследовать отравления в государстве, где спецслужба является единственной партией власти, нереально. Чем закончилось расследование убийства Юрия Щекочихина? Попытка (до убийства) отравления Анны Политковской? Два покушения на убийство Владимира Расправа-Мурзы-младшего? Покушение на Петра Верзилова?

Все уроки русских политических отравлений демонстрируют: политические заказчики этих злодеяний гарантируют не только лишь их нераскрытие, да и поощрение преступников. Потому никакого барьера угрозы перед соучастниками таковых злодеяний нет.

Очень прискорбно, что к большинству таковых злодеяний оказываются причастны докторы: им приказывают (в наилучшем случае) молчать, в худшем — врать. По существу — нарушать клятву Гиппократа. Медицина как служанка (в части разработки ядовитых веществ) и заложница (в части паралича докторского долга) спецслужб — катастрофический знак нашей страны.

Меж тем фуррор докторов — это половина фуррора следствия. Без ответа на вопросец, каким ядом отравили Алексея Навального, ответ на вопросец о как минимум исполнителях злодеяния не будет получен либо, во всяком случае, не будет подтвержден. Причина критично долгой паузы с передачей Навального на исцеление за границы Рф, быстрее всего, заключается в том, что состав яда является гос потаенной. Время для его распада в организме — это время для маскировки следов злодеяния.

По ингредиентам яда может быть установить производителя (места вероятного производства) и — самое основное — прояснить механизм деяния, что дозволяет вести не только лишь симптоматическое, да и доказательное исцеление. И дозволяет в случае фуррора спасти почти все жизни на будущее. Раскрытие формулы яда — это основной шаг к антидоту и обесцениванию яда для заказчика.

Жизнь человека в таковой ситуации не означает ничего, главной задачей властей является сохранение потаенны орудия злодеяния, которое обязано остаться подходящим для внедрения.

Главой всех силовых структур Рф является Путин. Он управляет ими впрямую, он сформировывает высший командный состав, он описывает ценности их работы. В полицейском государстве основным полицейским является президент. Он решает вопросцы жизни и погибели.

Без согласия Путина нереально вывезти Навального из Омска за предел (у Навального, к слову, подписка о невыезде), принять внешнюю помощь, предоставить не только лишь шанс выжить человеку, находящемуся на грани жизни и погибели, но также возможность спецам, которых не может надзирать русская власть (другими словами Путин), провести исследования и создать свои выводы.

Улики и подтверждения в таковых вариантах почаще всего не бывают прямыми. Широкая картина злодеяния складывается из огромного количества косвенных деталей — такового огромного количества, которое дозволяет и узреть план, и обосновать умысел. А трибунал общества, как и трибунал присяжных, может выносить собственный вердикт, отвечая на единственный вопросец: верю в виновность подозреваемого либо не верю».

Ещё новости

Добавить комментарий